Skip to main content
Archangel Gabriel, St. Sophia Cathedral, Kiev Ukraine

On the 10th Anniversary of the Union of the Russian Orthodox Church Outside Of Russia with the Moscow Patriarchate / К Десятилетнему Юбилею Объединения Зарубежной Церкви с Московской Патриархией (English and Russian)

Byzantine mosaic of Holy Theotokos and Christ, Hagia SofiaIt has been more than 10 years since the May 17, 2007, signing of the union under which essentially the full complement of the Russian Orthodox Church Outside of Russia (ROCOR) was absorbed by the Moscow Patriarchate (MP).  During these 10 years, as far as we know, no ROCOR priests have left the MP and almost no protest has been heard from them, even though they have been forced to observe much:  ecumenical meetings with the participation of ROCOR bishops; the meeting of Pope Francis with Patriarch Kirill; and, the unveiling by Patriarch Kirill of a monument to Patriarch Sergey.  The ROCOR clergy, apparently, feel quite splendid in the MP.  Year in and year out, they celebrate the anniversaries of the “restoration of unity” and seemingly cannot delight enough in their happiness.  All of this shows that the ROCOR-MP union was not some unexpected catastrophe but rather was a natural and logical outcome.


The ROCOR lost its spiritual vision because it had fallen away from the spiritual life.  It is noteworthy that in the 1990s Metropolitan Vitaliy constantly preached about the prayer of the heart and called everyone to its practice.  His was a voice crying in the wilderness.  ROCOR church life was reduced to celebrations, anniversaries and bliny.  Behind the beautiful facade of this church life was emptiness and the absence of struggles and feats of Christian life.  The ROCOR was internally decayed, much as a house infested by termites that can collapse at any moment.  And this collapse happened in 2007 and we were amazed at how few there were who resisted.


We who did not accept the union should have analyzed the causes of the fall of ROCOR.  Unfortunately, however, no such analysis has been undertaken at all.  On the contrary, the former ROCOR is idealized, and each small “fragment” group, no matter how microscopic in size, strives to emulate the same old pre-schism ROCOR with its metropolitans, archbishops, synods, etc.


The flaws that we see in our life today as “fragments” are vestiges of the old ROCOR.  Of these, we can name the following:


a) A mentality of exclusivity.

For years the ROCOR developed the concept that there was only one true jurisdiction and that we belonged to it.  From this stemmed an arrogant attitude towards others, to the “non-true believers,” as well as the suspicions and hostility of old emigres towards new arrivals.

Among True Orthodox, this mentality of exclusivity is manifested in the fact that each is unshakably confident of the divine grace and canonicity of their group, but deny these attributes in their neighbors.


b) The cult of the First Hierarch and, in general, of Bishops.

This phenomenon can be explained by the high moral standard of the ROCOR episcopate of years past.  But in 2007 the personal devotion of many to their bishops and confessors deprived them of the ability to make an independent choice in accord with their consciences.


c) The substitution of spiritual life in the Church with nationalistic ideology and culture.

This substitution, which was characteristic of the former ROCOR, is even to a greater extent characteristic of True Orthodox groups, where it has acquired quite grotesque forms.

(It should be noted that for many of those who did not agree with the 2007 union, their choice was often dictated by ideological rather than spiritual motives.  Subsequently, in our confrontation with the Odessa Synod, such people proved incapable of understanding the issues involved because, in this case, the correct decision could only be made on the basis of a spiritual  “feeling, trained by practice to discern good and evil,” to use the Apostle Paul’s phrase.  Those who are accustomed to being guided by formal criteria in their decisions cannot find the right path.  As Father Seraphim Rose said, “Anything outward can become a counterfeit.”)


d) The stagnation of thought.

It is impossible to live by the same formulas and myths for decades.  The fanaticism and intolerance toward free thought among our True Orthodox has become its own sort Orthodox inquisition. They search out if anyone has written something “seditious,” in order to accuse them of heresy.  And more often than not, neither the accused nor the accuser, really know what this heresy consists of.  Pride of place in this area belong to Cyprianism and Name Worship.  Complex theological questions such as these require serious discussion, not the illiterate and crude declarations that we find in some True Orthodox groups.

As a matter of fact, this hunt for heretics is often just a cover for goals that are far from theology.  According to the French proverb, “he who wants to kill his dog, says that it is rabid,” and thus, he who wants to rid himself of an undesirable cleric, declares him a heretic.


e) Finally, and probably most importantly, the custom of thinking about the Church as an administrative structure. Replacing the concept of “Church” with the concept of “jurisdiction.”

For the parishioner in the diaspora, belonging to the ROCOR jurisdiction has become synonymous with belonging to the Church, irrespective of the path pursued by the ROCOR episcopate.  This mentality, which is a characteristic of Sergianism, has made it impossible for many to leave the ROCOR even if their consciences did not agree with the union with the MP.

In today’s “fragments,” this same jurisdictional ideology has been elevated almost to dogma.  Some groups have developed peculiar theories, according to which the church-administrative principle is the foundation and source of a grace-filled life in the Church.

A belief in a single True jurisdiction, combined with the cult of the First Hierarch, has proved to be an excellent breeding ground for the appearance of impostors who ably exploit these prejudices among diaspora parishioners.  No matter how ludicrous is the caricature of a First Hierarch-Dictator parading his microscopic empire, i.e., his one and only True jurisdiction, they are all rooted in the concepts of the former ROCOR.


The state of True Orthodoxy is very far from what it declares about itself.  The seat of the Confessors has been taken by the bishops of True Orthodoxy, but they differ from the bishops of the official church essentially only in their rhetoric.  How will these bishops and priests, for whom concepts such as justice and truth do not exist and who place their political or material interests front and center, be willing to endure hardships for the truth?


The edifice of True Orthodoxy, which is not grounded on the stone of God’s commandments, but is instead built on the sand of human passions and earthly pursuits, will be destroyed as soon as the Lord unleashes trials or persecutions for the faith.  A purifying trial, much as a strong hurricane, will revitalize the spiritual atmosphere.  Only faithful souls will remain, a little flock.  From them will be formed the last Philadelphian Church that will greet the Savior on the day of His second coming.


We must pray that the Lord will compensate for our infirmities and will give us the spirit of discernment to find the right path in our dark times.


Bishop Andrei






Theotokos Glykophilousa (Episkepsis) Church of Hagios Basileios,Triglia, Asia Minor Прошло уже более 10 лет со дня подписания унии 17 мая 2007 г. когда Русская Зарубежная Церковь (РПЦЗ) почти в полном составе влилась в Московскую Патриархию (МП). За эти 10 лет, насколько известно, ни один из священников РПЦЗ не покинул МП; практически не было слышно с их стороны никаких протестов, хотя им пришлось наблюдать многое: и экуменические собрания с участием епископов РПЦЗ, и встречу папы Франциска с патр. Кириллом , и открытие последним памятника патр. Сергию. Повидимому, они прекрасно себя чувствуют в МП. Из года в год они празднуют юбилеи «восстановления единства» и не могут нарадоваться своему счастью. Все это показывает, что соединение РПЦЗ с МП не было какой-то неожиданной катастрофой, это был естественный, закономерый итог.


РПЦЗ потеряла способность духовного видения, потому что отпала от духовной жизни. Замечательно, что митр. Виталий в 90-е годы все время проповедывал о сердечной молитве и призывал всех упражняться в ней. Это был глас вопиющего в пустыне. Церковная жизнь свелась к празднованиям, юбилеям и блинам. За красивым фасадом церковной жизни была пустота, отсутствие христианского подвига. РПЦЗ внутренно истлела, как дом, проеденный термитами, который может разрушиться в любой момент. Так и произошло в 2007 г., и мы были поражены, как немного было тех, кто устоял.


Мы, не принявшие унии, должны бы были проанализировать причины падения РПЦЗ. Но, к сожалению, этого совершенно не произошло. Напротив, прежняя РПЦЗ идеализируется, и каждая маленькая группа, хоть и в микроскопических размерах, силится повторить ту же прежнюю, до-раскольную РПЦЗ с митрополитами, архиепископами, синодами и тп.


Пороки нашей теперешней «осколочной» жизни – это пережитки старой РПЦЗ. Из них можно указать на следующие:


а). менталитет исключительности, изоляционное мышление.

В РПЦЗ годами вырабатывалось понятие, что существует только одна истинная юрисдикция, к которой мы принадлежим. Отсюда высокомерное отношение к другим – «неистинным». Отсюда подозрительность  и неприязнь старых эмигрантов к новоприезжим.

У истинно-православных этот менталитет исключительности проявляется в том, что каждый непоколебимо уверен в благодатности и каноничности своей группы, но отрицает эти качества у соседей.


б). культ первоиерарха и вообще епископов.

Это можно объяснить высоким нравственным уровнем зарубежного епископата прошлых лет. Но в 2007 г. личная приверженность к владыкам и духовникам лишила многих способности сделать самостоятельный выбор согласно с их совестью.


в). подмена духовной жизни в Церкви националистической идеологией и культурой.

Такая подмена, характерная для прежней РПЦЗ, еще в большей степени характерна для истинно-православных групп, где она приобретает уже совсем гротескные формы.

(Нужно заметить, что для многих из тех, кто не согласился с унией 2007 г., их выбор нередко был продиктован идеологическими, а не духовными мотивами. Такие люди оказались неспособны разобраться в нынешних событиях нашего противостояния Одесскому синоду. Поскольку в этом противостоянии правильное решение можно сделать, только исходя из духовного «чувства, обученного в рассуждении добра и зла», по выражению Ап. Павла. Привыкшие руководствоваться в своих решениях формальными критериями не смогут найти правильный путь. Потому что, как сказал о. Серафим Роуз, «Все внешнее может быть обращено в подделку».)


г.) косность мысли.

Невозможно десятилетиями жить одними и теми же формулами и мифами. Фанатизм и нетерпимость к свободной мысли доходит у наших истинно-православных до какой-то своеобразной православной инквизиции. Высматривают, не написал ли кто-нибудь чего-нибудь «крамольного», чтобы обвинить его в ереси. Причем подчас ни тот кто обвиняет, ни тот кого обвиняют, не знает толком, в чем эта ересь состоит. В первую очередь это относится к Киприанизму и Имяславию. Такие сложнейшие богословские вопросы требуют серьезного обсуждения, а не малограмотных и грубых деклараций, как это имело место в некоторых истинно-православных группах.

Впрочем, охота на еретиков нередко является лишь прикрытием целей, далеких от богословия. По французской поговорке: «если хочешь убить свою собаку, скажи, что она бешеная», так и для расправы с неугодным клириком его объявляют еретиком.


д). Наконец (и это, вероятно, самое главное), привычка мыслить о Церкви, как об административной структуре. Подмена понятия «Церкви» понятием «юрисдикции».

Для зарубежного прихожанина принадлежность к юрисдикции РПЦЗ стала залогом принадлежности к Церкви , независимо от того, какое направление принял ее епископат. Такой менталитет, характерный для сергианства, сделал для многих невозможным выход из РПЦЗ, даже если их совесть не соглашалась с унией с МП.

В нынешних «осколках» та же юрисдикционная идеология возведена чуть ли не в догмат. В некоторых группах разработаны своеобразные теории, согласно которым церковно-административный принцип лежит в основе и является источником благодатной жизни в Церкви.

Вера в единую истинную юрисдикцию в сочетании с культом первоиерарха оказалась прекрасной питательной средой для появления самозванцев, умело эксплуатирующих эти предрассудки зарубежной паствы. Как ни карикатурен тип первоиерарха-диктатора, выстраивающего свою микроскопическую империю, т.е. единственно-истинную юрисдикцию, однако он коренится в понятиях прежней РПЦЗ.


Состояние Истинного Православия очень далеко от того, что оно заявляет о себе. На седалище исповедников сели епископы Истинного Православия, но в сущности, они отличаются от епископов официальной церкви только риторикой. Епископы и священники, для кого не существует таких понятий, как справедливость и истина, которые ставят во главу угла свои политические или материальные интересы, как окажутся готовы терпеть лишения за истину?

Здание Истинного Православия, не утвержденное на камне заповедей Божиих, а построенное на песке человеческих страстей и земных интересов, разрушится, как только Господь попустит испытание или гонение на веру. Очистительное испытание, как сильный ураган, оздоровит духовную атмосферу. Останутся только верные души – малое стадо. Из них и составится последняя Филадельфийская Церковь, которая встретит Спасителя в день Его второго пришествия.


Нужно молиться, чтобы Господь покрыл нашу немощь, дал нам дух разсуждения находить правильный путь в наше темное время.


Еп. Андрей




  1. Byzantine mosaic of Holy Theotokos and Christ, Hagia Sofia, Istanbul Turkey.
  2. Theotokos Glykophilousa (Episkepsis). Originally it comes from Church of Hagios Basileios, Triglia in Bithynia, near Constantinople, and ended up in the Byzantine and Christian Museum as one of the ‘Refugees Heirlooms’, which came to Greece after the Asia Minor Disaster (1922).

Header: Archangel Gabriel, St. Sophia Cathedral, Kiev Ukraine.