Skip to main content
Сергей Мечев

Жизнь и духовное наследие Cвященномученика Сергия Мечева

Протоиерей Сергей МечевСвященномученик Сергий Мечёв стал настоятелем храма Святителя Николая в Кленниках после кончины своего отца, протоиерея Алексея Мечева, в 1923 году. Сам батюшка о. Алексей, известный уже при жизни как старец в миру, говорил: «Сын мой будет выше меня».

 

За годы своего служения отец Сергий сумел сплотить вокруг себя духовных детей почившего отца Алексия и своих чад, укрепив общину, члены которой пронесли через все гонения память о своем духовном отце, сохраняя как зеницу ока его духовное наследие.

 

Родившийся в Москве 17(30) сентября 1892 года Сергей Мечев был единственным сыном в семье настоятеля церкви святителя Николая в О. Алексей с семьейКленниках, на Маросейке,  протоиерея Алексия Мечева – впоследствии известного духовника и старца. Отец Алексий создал при своем храме уникальное объединение верующих – «монастырь в миру», маросейскую общину, возглавленную после его кончины отцом Сергием и не распавшуюся в тяжкие времена гонений на Церковь

 

С детства Сережа Мечев отличался блестящими способностями. Он окончил гимназию с серебряной медалью и поступил на медицинский факультет Московского университета, но долго там не задержался и перешел на историко-филологическое отделение. Впрочем, медицинское обучение весьма пригодилось ему в дальнейшем. Как студент-филолог, он изучает древнерусскую литературу, слушает лекции профессора Духовной академии С. И. Смирнова, штудирует его книги “Духовный отец в древневосточной Церкви” и “Древнерусский духовник”,  летом 1913 года посещает Швейцарию и Италию для знакомства с западноевропейским искусством; параллельно открывает для себя мир русской иконы и становится ее серьезным знатоком и ценителем.

 

Сергей Алексеевич МечевЗанятия прервала первая мировая война. Во время войны в 1914 году Сергей Алексеевич работал на Западном фронте братом милосердия в одном из санитарных поездов. Там же он познакомился со своей будущей супругой, Евфросинией Николаевной Шафоростовой (1890-1959), которая также трудилась сестрой милосердия.

 

По возвращении с фронта Сергей Мечев продолжил учебу в университете. Занимаясь историей древнерусской литературы и Русской Православной Церкви, он самостоятельно изучал и творения отцов Церкви. Глубина постижения им святоотеческой мысли в полной мере проявилась на заседаниях богословского кружка, организованного по инициативе епископа Арсения (Жадановского), где Сергей, как вспоминали другие участники, заметно выделялся своей эрудицией и прочно устоявшимися богословскими взглядами.

 

11(24) февраля 1918 года – в день памяти преподобного Димитрия Прилуцкого Сергей женился на Е. Н. Шафоростовой. Венчал их отец Алексий .

 

Евфросиния Николаевна Шафоростова сестра милосердияВ 1918 г. Сергей Мечев принимал участие в работе Делегации Высшего Церковного Управления (ВЦУ) для защиты пред правительством имущественных и иных прав Православной Церкви, а также присутствовал на Всероссийском Поместном Соборе 1917-1918 годов, где познакомился с Патриархом Тихоном, который сразу его полюбил и ласково называл “Сережей”.

 

Протоиерей Алексий Мечев желал видеть сына священником, продолжателем своего дела, но, положившись на волю Божию, не мешал Сергею получать чисто светское образование. Духовно же тот воспитывался в семье и в храме. И тут мало того, что мальчиком Сергей помогал батюшке в алтаре, а позже пел на клиросе,  – его привлекал сам характер богослужения, совершаемого отцом Алексием. Оно было, как вспоминал впоследствии священник Сергий Мечев, “вообще особенное, не укладывающееся в обычные формы чтения и пения”, а на Пасху “становилось исключительным. Оно, при всей своей простоте, достигало такой высоты и выразительности, что зажигало, наполняло, потрясало до предела”.

 

Архиепископ Феодор (Поздеевский)Между тем священнический дар – и незаурядный! – у юноши явно был. Это знал старец Алексий, ожидавший от сына продуманного, осознанного выбора. Это видел святитель Тихон, ласково, но настойчиво уговаривавший Сергея такой выбор сделать. Это ощущал и сам Сергей – но медлил, не считая себя готовым к подобному шагу. Конец колебаниям положила поездка осенью 1918 года в Оптину пустынь, где старец Анатолий (Потапов) наставил и укрепил его в решимости избрать священническую стезю. Весной 1919 года, в Лазареву субботу, Сергей Алексеевич Мечев был рукоположен во диакона, а в Великий Четверток 4 (17) апреля епископом Феодором (Поздеевским), настоятелем Свято-Данилова монастыря, – во иерея. Первым Таинством, совершенным в тот же день иереем Сергием Мечевым, стало Елеосвящение, на котором он заменил уставшего от поездки в монастырь отца.

 

В 1919 году жизнь церкви Николо-Кленники ознаменовалась важным событием: Патриарх Тихон благословил создание маросейского братства (общины) – чисто духовного, не имевшего нужды в официальной регистрации объединения верующих вокруг старца Алексия Мечева. Во время настоятельства отца Сергия объединение продолжало существовать как “покаяльно-богослужебная семья». (Термин “покаяльная семья” был взят о. Сергием из “Древнерусского духовника”). Храм свят. Николая в Кленниках, на МаросейкеИменно тогда отец Сергий обнаружил талант замечательного проповедника, толкователя Евангелия и особенно святых отцов.

 

Университетская образованность и таланты о. Сергия стали лишь подспорьем в том главном, что ему предстояло: его жизнь явила собой подвиг исповедничества и пастырского служения вплоть до мученической кончины…  С 1919 по 1929 год отец Сергий Мечев прослужил в храме святителя Николая в Кленниках на Маросейке.

 

То было время смуты, голода, лишений. Из воспоминаний писателя А. А. Добровольского (1886-1964), духовного сына отца Алексия Мечева: “Москва, умирающая от голода и тифа. (…) Черные улицы, расстроенная толпа. Храм еле освещенный, нетопленый и отсыревший. Всенощная скорбящих, всенощная плачущих, стекшихся сюда от скорби жизни невыносимой…”

 

“Разве могут забыть некоторые из вас, которые вместе со мной в 1919 году ощутили здесь… возрождение от мертвой спячки души, когда здесь, в нетопленом храме, мы молились по двенадцать часов в сутки, а после проводили время в “агапах” – то есть духовных беседах, когда вы так чувствовали Бога, правду жизни в Боге?” (из проповеди отца Сергия, сказанной 6 мая 1927 года). По словам того же А. А. Добровольского, “это было время народных академий, лекций в храмах” – ибо многие люди, в том числе значительная часть интеллигенции, загнанные революционной смутой в жизненный тупик и не видя из него выхода, устремилась на путь духовных исканий.

 

О. Сергий на проповедиДля многих святоотеческое учение в изложении отца Сергия оказывалось подлинным откровением. Рассказывают духовные дети отца Сергия: “Первая его беседа была раскрытием церковного понимания слова “мир”. (…) Затем были беседы о Церкви как Теле Христовом, о молитве, о страхе Божием, о совести, о рассудительности, о послушании и выборе духовного отца. Казалось, вся жизнь для нас озарилась новым светом”.

 

“На беседах я почувствовала наконец источник воды живой. Мне стали открываться сокровища церковной мудрости, учение [Церкви] о смысле жизни человека, об устроении его души, о путях спасения. Слушая отца Сергия, душа звучала цельным чувством, утверждая: “да, да, да!”.

 

 Крестный ход 1920 г.

Благодатная личность старца Алексия Мечева и яркий проповеднический дар отца Сергия привлекали на Маросейку все больше народа. В праздничные дни в храме буквально яблоку негде было упасть.

 

9 (22) июня 1923 года протоиерей Алексий Мечев отошел ко Господу.

 

Вопроса о преемнике почившего старца не возникало: конечно, его сын, ибо к тому времени отец Сергий окончательно сроднился с маросейской общиной, а община – с ним. Вопрос этот – существовал, пожалуй, лишь для одного отца Сергия. Огромное наследие батюшки представлялось ему неподъемным. Сам отец Алексий мог нести такой груз только потому, что молитвенным подвигом удостоился дара бескрайней любви и прозорливости. Отцу же Сергию, при всех его талантах и горячей вере, ноша эта была пока просто не под силу. Круг его духовных чад составляли представители самых разных слоев общества, но преимущественно, как мы видели, гуманитарная интеллигенция – требовательная, мятущаяся… Стать преемником отца Алексия значило – взять на свое попечение, духовно усыновить огромное число самых разных людей, привыкших к тому, что батюшка видит их души насквозь, безошибочно читает в их сердцах и знает, что каждому потребно в любой момент его жизни. Мог ли дать то же самое отец Сергий? Мог ли он заменить СТАРЦА, которого признавали равным себе великие оптинские подвижники? С другой стороны, что стало бы с Маросейкой, откажись он от этого явно непосильного бремени?

 

Лазаревское кладбище. О. Сергий на могиле отцаВот, перед каким выбором стоял отец Сергий, горячо молясь и уповая лишь на Спасителя, чтобы указал ему верное решение. Далее рассказывают следующее. Вскоре отец Сергий был арестован (за непризнание обновленческого ВЦУ и неподчинение ему). Не знак ли это свыше на отказ от Маросейки? Однако в ночь на сороковой день после смерти старца Алексия отец Сергий в тюремных стенах явственно ощутил незримое присутствие и родительскую ласку батюшки. Значит, Маросейку отец Сергий должен принять!

 

И он ее принял – к великой радости и облегчению паствы. Радовался и отец Сергий, с этого времени всю душу свою положивший на служение общине. Поначалу, как он и опасался, выпавшие ему труды явно превосходили его силы. Он служил, проповедовал, беседовал с духовными детьми, стараясь отзываться на нужды каждого. Он истово трудился на пастырской ниве, не находя  времени для собственной семьи: ведь отцу Сергию пришлось заменить не просто священника, а признанного старца, благодатию Божией совершавшего дела выше сил человеческих. Подобных дел ждали теперь и от него, все яснее осознававшего, что они ему не под силу. Сегодня широко известны и потрясают до глубины души исполненные боли и скорби слова изнемогшего отца Сергия, сказанные в какой-то момент одной из сестер: “И вас не спасу, и сам с вами погибну”. Что было делать? С одной стороны, честность предписывала уйти как “не справившемуся”. С другой, – отец Сергий сознавал, что принял сан, а впоследствии и общину не столько собственным волеизъявлением, сколько по благословению и по молитвам батюшки Алексия. Что же – этим пренебречь? И как тогда жить? Ответа не находилось, и в конце концов он отправился за помощью к оптинскому старцу Нектарию, проживавшему тогда уже не в Оптиной, а в селе Холмищи.

 

Преподобный Оптинский старец Анатолий (Потапов)Связь Маросейки и Оптиной пустыни – тема отдельной книги. Достаточно сказать: приезжавших в Оптину москвичей старцы Анатолий (Потапов)) и Нектарий (Тихонов) посылали на Маросейку со словами: “Зачем вы ездите к нам? У вас есть старец Алексий”. Ныне общепризнанным является факт, что отец Алексий и был по духу оптинским старцем, только живущим в миру. Оптинских подвижников чтили все его духовные дети; эту глубокую любовь и благоговение унаследовал и отец Сергий: именно поездка к старцу Анатолию оказалась решающей для него в выборе жизненного пути. В 1922 году окончился земной путь отца Анатолия, через год Оптину пустынь закрыли, последнего старца – Нектария – выслали в Холмищи. К нему и обратился отец Сергий. Преподобный Оптинский старец Нектарий (Тихонов)Их духовная связь со временем крепла и углублялась. Именно старец Нектарий произнесет о нем все те же поразительные слова, что и батюшка Алексий: “ОН БУДЕТ ВЫШЕ ОТЦА”! А в 1928 году именно отцу Сергию Мечеву вместе с другими священниками доведется отпевать и хоронить последнего оптинского старца…

 

Итак, отец Сергий отправился в Холмищи, а вернувшись оттуда, собрал общину и с предельной откровенностью поведал о своих метаниях и о результатах поездки к старцу. Одна из маросейских сестер вспоминала:

 

“В напряженной тишине отец Сергий начал свою “исповедь” (иначе и не назовешь). Говорил о том, что, приняв от отца живое наследство, он считал его своим жизненным делом, но с каждым годом стал ощущать, как жизнь засоряется душевным мусором, и силы уходят, казалось, совсем не на то. У него не остается времени даже на встречи с людьми, которые его ждут, хотят с ним встретиться, а он улаживает капризы, мирит поссорившихся из-за пустяка – и в результате все недовольны, все жалуются, что он недостаточно уделяет внимания пастве. (…) У него сложилось мнение, что вернее всего отказаться от духовного руководства и уйти. “И я поехал в Холмищи за благословением на этот шаг. А случилось то, чего никогда не случалось: я не мог доехать – не было переправы, не было лошадей. Впервые я вернулся, не добравшись до Холмищ. За этот день, который пробыл в одиночестве, ощутил совершенно ясно, что не имею права бросать порученное мне дело. Пусть напрасно расходуются силы, пусть раньше времени истратится здоровье и окончится жизнь, – со своего поста не смею уходить. Как бы тяжело мне ни было, каким бы трудным, а подчас и бессмысленным ни казался мне труд, буду продолжать его до конца, пока не прекратится он по воле Божией…”

 

О.Сергий с общинойСпустя какое-то время в Холмищи поехала одна из духовных дочерей отца Сергия, которую он попросил рассказать старцу о своей неудавшейся попытке повидаться с ним. “И хорошо сделал, что не доехал, – передают ответ старца Нектария, – я бы все равно не благословил его на оставление паствы”.

 

Так начинался “труд” отца Сергия, “прекратившийся по воле Божией” с его мученической кончиной, но сначала увенчавшйся превращением маросейской общины в “единое стадо”, в “покаяльно-богослужебную семью”.

 

Наследство, оставленное старцем Алексием сыну, тот в одной из своих проповедей характеризовал следующим образом:

“Отец Алексей часто говорил, что его задача – устроить “мирской монастырь”… Тем своим духовным детям, которые просили благословения на поступление в монастырь, батюшка часто говорил: “Погоди, у нас свой монастырь будет”, имея в виду не монастырские стены, а паству-семью, находящуюся под единым духовным руководством и связанную узами любви. В ней каждый человек живет как обычный мирянин и член общества, но в душе работает Богу… Батюшка отец Алексей понял, что надо дать верующим подлинное уставное богослужение. И на этом фундаменте батюшка начал приобщать к вечности духовных детей. Будничное ежедневное богослужение совершается не потому, что каждый человек должен приходить каждый день, но чтобы каждый знал – в это время совершается богослужение в том храме, где он обычно молится, и, когда ему будет возможно, он сможет всегда туда прийти… Батюшкина задача заключалась в том, чтобы каждый в меру своих сил, своего семейного положения приобщался к той великой школе, которая заложена в богослужении… А затем начинается подлинная духовная жизнь, которой, казалось, не может быть в миру. Батюшка работал над духовными детьми как духовник и старец, он начал ту работу духовного устроения, к которому и раньше стремились многие русские люди и которое они получали только в монастыре… Мы можем сказать прямо: мы ощущаем духовную почву под ногами, и ее дал нам батюшка – он… открыл для нас то, что было дотоле закрыто, спрятано в монастыре”.

 

Священномученик Сергий Мечёв с прихожанами. Верея, 1927-1928 гг.Недаром святого праведного Алексия Мечева называли и называют СТАРЦЕМ В МИРУ. И отец Сергий ничего из наследия старца не утратил. Однако определение “монастырь в миру” – отец Сергий оставил, а взамен взял гораздо более простое понятие “покаяльная семья”. Позднее отец Сергий внес следующее уточнение: “Мы не только покаяльная, но и богослужебная семья”.

 

И община жила и возрастала молитвами старца Алексия под благодатным руководством отца Сергия, чем дальше, тем больше становившегося в силу ниспосланных ему свыше многочисленных талантов и даров духовных одним из выдающихся московских проповедников и пастырей своего времени.

 

Из воспоминаний современников:

“День за днем отец Сергий вел нас по церковному богослужебному кругу. И не только в проповедях и беседах раскрывалась перед нами тайна богослужения, но прежде всего в самом служении, в его отношении к таинствам и церковным песнопениям, ко всему церковному строю. Он делал и нас соучастниками этой жизни “.

 

“Служба, совершаемая отцом Сергием, была исключительной. Голос его пел, Священномученик протоиерей Сергий Мечеви в этом пении изливалась его душа перед Богом. Хор следовал за ним в воодушевленной молитве. Души молящихся присоединялись к хору, и общая молитва восходила к небу, как светлый столп”.

 

“В… исповеди у отца Сергия я почувствовала величие и силу этого Таинства, потому что он совершал его с великим благоговением – он подлинно тайнодействовал. Он чувствовал присутствие Божие, и это чувство передавалось исповедующемуся. Так он совершал все таинства. Я вспоминаю случай, когда отец Сергий совершал Крещение в присутствии моей сестры, которая давно отошла от Церкви. На нее это произвело такое сильное впечатление… что благодать Божия коснулась ее, [она] стала посещать наш храм и вернулась в Церковь”.

 

Во многих воспоминаниях подчеркивается, что отец Сергий руководил “покаяльно-богослужебной семьей” именно как семьей, входя во все мелочи жизни членов общины, занимаясь даже их досугом, руководя их образованием и давая направление творческим устремлениям (кружки иконописи, вышивания). “Отец Сергий родил меня духовно, нянчил, как младенца, и растил – ему я всем обязана”, – подобные высказывания далеко не редки.

 

архим. Борис ХолчевНо Маросейка “растила” не только членов “покаяльно-богослужебной семьи”, но и замечательных пастырей. Так, в 1927 году вторым дьяконом, а затем и священником в храме Николо-Кленники стал Борис Васильевич Холчев, впоследствии архимандрит Борис (1895-1971).

 

О подвиге пастырства отец Сергий говорил, что он “почитается в Церкви выше подвига мученичества… Подвиг пастырства так труден, что многие из пастырей, по слову Иоанна Златоуста, не спасут свою душу”. Следовательно, “на духовных детях лежит обязанность входить в труд их пастырей… И каждый из духовных детей должен чувствовать ответственность, помогая духовному отцу совершать общее дело спасения”.

 

 

Так оно и происходило. Еще при о. Алексии существовали духовные семьи или группы, участники которых часто общались друг с другом. Они встречались иногда каждую неделю, вместе читали что-либо из святоотеческой литературы и молились. При отце Сергии это движение получило еще большее развитие. Разрослась община, и таких семей стало больше. Во главе каждой стоял кто-нибудь из более знающих, опытных или старших по возрасту. Он становился помощником духовного отца… и мог оказать первую духовную помощь сестрам – утешить, ободрить, поддержать в трудную минуту… Это движение стало большим подспорьем для отца Сергия при его огромной нагрузке. А когда он был арестован, а года через три закрыли храм, эти семьи стали большой духовной поддержкой для своих членов и помогли им не потеряться…

 

В храме не было штатного псаломщика или пономаря, не было и наемного хора, возглавляемого платным регентом. За богослужением читали и пели братья и сестры общины. Управляли двумя хорами девушки-регенты из тех же певчих. В алтаре прислуживали духовные дети отца Сергия.

Вот почему не просто “покаяльная”, но “покаяльно-богослужебная семья”…

“Христианство – не учение, а жизнь”, – любил повторять отец Сергий. Именно по такому принципу еще со времен батюшки Алексия жила община, и это – “дух Маросейки” – сразу ощущалось всяким, переступавшим порог храма святителя Николая в Кленниках.

 

28 октября 1929 года протоиерей Сергий МечевВ 1929 году Маросейка торжественно отметила десятилетие священства отца Сергия. В Москве эта община оставалась одним из немногих благодатных островков, уцелевших в обстановке все более ужесточавшихся гонений на Церковь и нестроений в самой Церкви, в связи с чем отец Сергий говорил пастве, которую вот-вот должен был оставить навсегда:

“Мы должны теснее сплотиться друг с другом, по-настоящему любить друг друга… носить тяготы друг друга… Сейчас, в эти страшные дни, нельзя носиться только с собой, со своими горестями и радостями… Каждому предстоит в меру его сил чаша испытаний. Возможно, скоро нельзя будет собираться здесь, в храме, для общей молитвы – чем тогда останется жить? Много будет легче, если сохранится… любовное единение друг с другом… В эти труднейшие дни, в которые мы живем, в дни гонений, поношения, насмешек, клеветы, в дни лишения часто самого необходимого – мы должны перед Гробом Господа дать обещание установить свой личный завет с Господом”.

 

Что касается “личного завета с Господом” самого отца Сергия, он, безусловно, был заключен нерасторжимо, что подтвердили последующие события и что еще в 1928 году прозрел старец Нектарий, незадолго до своей кончины сказавший отцу Сергию (имея в виду и твердость его церковной позиции, и его грядущий подвиг мученичества): “О вас не беспокоюсь”.

 

Позиция о. Сергия в церковном вопросе – последовательная до самого конца – определялась его неприятием Послания (Декларации) митрополита Сергия (Страгородского) от 29 июля 1927 года.  Декларация, помимо прочего, провозглашала гражданскую лояльность Церкви к новой власти “в обмен” на легализацию. Следовательно, “непоминающие”  попадали в разряд “нелояльных”, становились, с точки зрения властей, антисоветскими “сектантами”. Тем самым позиция отца Сергия создавала серьезную угрозу и для паствы, и для него самого, что явилось тяжелым испытанием совести пастыря. “Многие преданные Церкви люди шли совсем другим путем, многие осуждали отца Сергия, считали его бунтарем”. Сомневающимся отец Сергий смиренно говорил: “Если вы не разделяете моего пути, идите своим, но я не могу по-другому”...

 

Дом в Кадникове, где жил в ссылке о. СергийПротоиерея Сергия Мечева арестовали 29 октября 1929 года вместе с двумя другими священниками и несколькими прихожанами Маросейки. Согласно материалам следственного дела, он обвинялся в создании некой антисоветской группы “духовных детей”. Вскоре был объявлен приговор: ссылка в Северный край. Отправка по этапу в Архангельск последовала 24 (11) ноября, в день памяти преподобного Феодора Студита. Его особенно чтил отец Сергий как непоколебимого борца за чистоту Церкви, тоже подвергавшегося гонениям, на его пример он неоднократно ссылался, обосновывая тот или иной свой поступок.

 

Тогдашние этапы, лагеря, поселения, куда с невероятными трудностями добирались и сами осужденные, и их родные и близкие…  Для отца Сергия эти тяготы усугублялись до крайности расшатанным здоровьем.

Хозяйка дома Александра Константиновна Шомина с сыном. Начало 1950-х гг

 

Обозначим основные вехи его скитаний.

(13)26 ноября 1929 года. Прибытие в Архангельск.

 

Начало 1930 года. Переезд уже “своим ходом” в город Кадников (ныне Вологодской области), проживание у церковного старосты Александры Константиновны Шоминой. Здесь отца Сергия по мере возможности навещали родственники и духовные дети. Здесь же им, кроме весточек отдельным лицам, написаны пять общих писем к членам маросейской общины. К этим письмам нам еще предстоит вернуться, завершая разговор о “покаяльно-богослужебной семье”…

 

7 марта 1933 года. Арест и отправка в Вологодскую тюрьму, затем Маросейские прихожане навещают своего духовного отца в ссылке.временное разрешение жить вне тюрьмы на частной квартире, где отца Сергия также навещали родственники и духовные дети. 1 июля тройка Полномочного Представительства ОГПУ Северного края приговорила отца Сергия к пятилетнему заключению. После вынесения приговора по обвинению в “антиколхозной агитации” – вновь лагерь: лесопильный завод, разгрузка леса, тяжелейшие общие работы. Иногда удавалось устроиться “по специальности” – фельдшером в медпункте, но то были лишь краткие передышки…

 

Матушка Евфросиния Николаевна, на руках у которой осталось четверо детей, выбивалась из сил, чтобы поддержать мужа… В 1932 году ее тоже арестовали, дали три года ссылки с последующим запрещением въезда в двенадцать крупнейших городов; сослана она была также в Кадников, но вместе с отцом Сергием ей удалось там отбыть лишь незначительную часть срока.

 

Мария Николаевна Соколова (будущая монахиня Иулиания, известный иконописец)Духовные дети не оставляли своего пастыря – через них осуществлялась переписка отца Сергия с общиной. Из тех, кто навещал его в ссылке, назовем Елену Владимировну Апушкину, Татьяну Ивановну Куприянову и Марию Николаевну Соколову (будущую монахиню Иулианию). Особо отметим, что в свое отсутствие отец Сергий благословил нуждающихся в духовной поддержке маросейских братьев и сестер обращаться именно к Марии Николаевне, которую считал верной и преданной своей ученицей. И она “несла это, и польза от общения с ней была большая, душа оживала”.

 

Летом 1937 года последовало освобождение из лагерного заключения, срок которого отцу Сергию за “ударный труд” сократили на год. Однако запрещение на въезд в столицу и ряд других крупных городов оставалось в силе. Семья проживала тогда под Москвой на станции Сходня. Там же нелегально на некоторое время поселился и отец Сергий. Затем он устроился в одной из поликлиник города Калинина (Тверь), в отоларингологическом отделении которой вел самостоятельный прием и таким образом мог видеться с теми, кто приезжал к нему.

 

Отец Павел ТроицкийВ 1938-1939 годах отец Сергий снимал жилье в разных местах под Калинином – вместе или по соседству с некоторыми духовными детьми. В те же годы в Калининской области проживал иеромонах Павел (Троицкий). В его жизнеописании (М., 2003) читаем:

“О. Сергий Мечев, его духовный сын Роман Владимирович Ольдекоп и несколько близких по духовному направлению людей… приходили к о. Павлу, считая его своим духовником.”

 

Отец Сергий Мечев, видя церковное оскудение, искал способ тайно Cвятитель Афанасий (Сахаров) исповедникрукоположить нескольких своих духовных чад в священники. Совершить эти хиротонии собирался епископ Афанасий (Сахаров), но его арестовали, и тогда договорились с епископом Мануилом (Лемешевским). В 1938 году он рукоположил Романа Владимировича Ольдекопа, Константина Константиновича Апушкина, Бориса Александровича Васильева и Валерия Владимировича Поведского”.

 

1 мая 1939 года епископа Мануила арестовали в Завидове Калининской области, и он сообщил следствию о своих контактах с сосланными священниками, в том числе и с отцом Сергием. Начались аресты.

 

Митрополит Мануил (Лемешевский)В уже цитировавшейся выше книге “Маросейка” данная ситуация разъясняется следующим образом: отец Сергий “искал общения с единомысленным епископом. Таких было немало… но они томились в далеких ссылках и лагерях. Как-то… отец Сергий встретился с епископом, который высказывался о церковных делах созвучно отцу Сергию. Речь идет о епископе, впоследствии митрополите Мануиле (Лемешевском; 1884-1968). (…) После ареста в 1939 году епископ Мануил (…) во время предварительного следствия ДАЛ ПОКАЗАНИЯ НА ОТЦА СЕРГИЯ МЕЧЕВА. Отец же Сергий, “не находя другого выхода, доверился ему. Он раскрыл перед ним душу и положение общины. Это признание оказалось роковым… По невероятной случайности это стало известно отцу Сергию. Он не хотел верить…”

 

Так или иначе, отец Сергий узнал то, что узнал, и для него полученное известие явилось сильным потрясением. В начале 1940 года он переехал в Рыбинск и устроился работать фельдшером в поликлинику. На душе было тревожно и скорбно. Опасность грозила ему, его семье, его духовным детям. Он горячо молился о том, чтобы хоть их миновала чаша сия, чтобы исполнилось и с ним по слову Господа: “Тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб” (Ин. 17, 12). И молитва его была услышана.

 

Мысль о предательстве епископа Мануила не давала покоя. Прихожанка Маросейки Елизавета Александровна Булгакова рассказывает: “В то время в Рыбинске жила блаженная Ксения, слепая монахиня, молитвенница. К ней обращались за советом и архиереи. Связь с ней была через одну особу (возможно, келейницу), которая на словах передавала и вопросы, и ответы. Отец Сергий просил ее передать вопрос: “Что делать священнику, которого предал епископ?” Она смутилась и не хотела передавать вопроса. Приходит к матушке. Та встретила ее грозно: “Кому ты отказала?! Он – священномученик! Его ждет схима, затвор”.

 

Сергий Мечев, 1929Что ж, предсказание совершенно недвусмысленное, допускавшее лишь одно толкование: темница и мученическая кончина. Но и сам отец Сергий обострившимся до крайности в тревогах и непрестанных молитвах духовным зрением мог уже видеть недоступное обычному взору. Известен (со слов отца Бориса (Холчева), поселившегося в Рыбинске и ведшего там затворническую жизнь) такой случай. Оба маросейских священника встречались тайно в окрестностях города. И вот однажды, ощущая в себе эту новую способность, но по смирению истолковывая ее как симптом нервного расстройства, отец Сергий признался: “Отец Борис, я заболеваю психически. Подходит человек, а я вижу, что у него в душе”. – “Это не болезнь, – возразил отец Борис, – а прозорливость…” Предчувствуя скорую гибель, отец Сергий простился с давним другом и единомышленником и напоследок сказал ему: “Бери Маросейку в свои руки”. И отец Борис, насколько это было в его силах, исполнял напутствие протоиерея Сергия…

 

Арест между тем представлялся все более неотвратимым. Отцу Сергию предлагали перебраться в Среднюю Азию, однако вряд ли он вынес бы такую поездку. Уехал он в деревню Мишаки под Тутаевом в сопровождении Е. А. Булгаковой, пришедшей на Маросейку недавно и в делах общины еще мало осведомленной, что существенно облегчило участь Елизаветы Александровны при аресте. Скупыми сведениями о последних днях земной жизни отца Сергия мы в значительной мере обязаны ее воспоминаниям. Вот как это изложено в книге “Тайны богослужения”:

 

Отец Сергий с матушкой Евфросинией и детьми - Ириной, Алексеем и Елизаветой у дома причта“Жизнь в деревне, подробно описанная Е. А. Булгаковой (…) закончилась 7 июля (1941 года. – А. Г.), в день Рождества Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Отец Сергий был в этот день арестован… Е. А., вернувшуюся из Рыбинска, забрали в деревне. Больше они никогда не виделись, хотя и находились вблизи друг от друга, в одном коридоре главного здания Ярославского НКВД. На другой же день Е. А. услышала знакомую прихрамывающую походку отца Сергия и скрип его ботинок… Договориться заранее, что и как следует отвечать, не догадались… Следователь, [однако], ни разу не сказал, что Мечев не так рассказывает. Из этого Е. А. заключила, что отец Сергий молчал [о ней], чтобы облегчить ее положение. Беспокоили мысли о цене этого молчания…

 

Перед 7 ноября Е. А. вдруг перестала слышать шаги отца Сергия и поняла, что в камере его нет. Он находился через камеру от нее, и она по доносившимся из коридора звукам знала, что он не был до того болен, поскольку выходил из камеры в положенное время, врача к нему не приводили, пищу в назначенное время подавали через форточку… Для нее осталось неизвестным, когда его увели.

 

…12 ноября 1941 года Е. А. Булгаковой объявили об освобождении… В выданной справке значилось, что освобождена она на основании статьи 249-б Уголовного Кодекса, которая означала или полную невиновность, или смерть основного обвиняемого…

 

фото из Расстрельного дела.Протоиерей Сергий Мечев был расстрелян 6 января 1942 года.

 

Время возвратиться к письмам отца Сергия маросейским братьям и сестрам, написанным в кадниковской ссылке в 1929-1933 годах. Что собой представляла “покаяльно-богослужебная семья” (и вообще “дух Маросейки”), наиболее полно уяснить можно именно из них. Приведем – в соответствии с нашим пониманием сути дела – эти выдержки.

 

“…Не скорбите о себе, ибо у вас еще остается величайшее, чего лишены многие, в том числе и я, – богослужение храмовое; берегите его, вот моя заповедь вам, не только моим детям, но и друзьям. Берегите богослужение, берегите священнослужителей родных по духу, связанных с Батюшкой крепкими узами преемственности.

Не ищите нормального духовного руководства, не такое сейчас время; и не найдете, если найдете, то на мгновение. Переключайтесь друг на друга, назидайтесь друг от друга, укрепляйтесь друг другом, утешайте друг друга. “Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов” (Гал. 6, 2). Помните, что можете остаться совсем без иереев Божиих” (письмо первое).

 

“Уж не я, отец ваш, а иные иереи Божии совершают с вами, детьми моими, вхождение во святый Великий пост. Знаю, Господи, что не в воле человека путь его…” (Иер. 10, 23), но по-человечески хотелось именно этот пост… провести в родной моей покаяльной семье. Чувствуете ли вы, мои милые, как утренюет дух мой ко храму нашему и как… устремляется душа моя к каждому из вас? С вами соединил меня Господь… Вы – мое дыхание, вы – моя жизнь, вы – мое радование. Вы не заслоняете мне Господа, а показуете… Через вас я познал Господа, в вас Он открылся мне… Служа вам, служил Ему… Вы – мой путь ко Христу” (письмо второе).

 

Протоиерей Сергий Мечев“…Мы не только покаяльная, но и богослужебная семья, я не только отец ваш, но и предстоятель церкви вашей, вы не только дети мои, но и сослужители. В нас редчайшая полнота, почти не встречающаяся, – полнота покаяльно-богослужебной семьи. Я не нахожу ни в себе, ни в богослужении моего и вашего – все переплелось, все составило новый организм соборно совершающей служение духовной семьи.

Я жил вами, вы мной, все вместе через Божию Матерь, святых угодников наших и принопамятного Батюшку – во Христе. Разве можно нас поделить?” (письмо третье).

 

“…Скоро год, как вы не имеете в среде своей предстоятеля и отца духовного, а это для многих из вас немалый крест. Умоляю вас, последуйте отцу вашему. Войдите во внутреннюю клеть и… разберите каждый жизнь свою. Найдите в ней источник нечистоты, вызвавший необходимость очистительных страданий, вам ниспосланных; пересмотрите и отношение к покаяльной семье своей – не вы ли грехами своими привели ее к разделению? (Скорее всего, это письмо – реакция на принесенную навещавшими отца Сергия духовными чадами весть о каких-то нестроениях в общине.) Понимали ли вы по-настоящему, что такое покаяльно-богослужебная семья? Сознававали ли, как добро и красно жить вкупе с ней, исполняли ли свои обязанности по отношению к ней и отдельным ее членам? Или, связанные с отцом, вы зачастую отделяли себя от семьи, не служили ей, осуждали ее, поносили ее, забывая, что это наша общая семья?.. Господь сочетал нас в ней воедино: в ней мы родились духовно, в ней воспитались, в ней купно живем, с ней, не иначе, пойдем и туда, к Богу…»

 

Брат милосердия Сергей Алексеевич Мечев. 1915«Пойдемте… к великим и поучимся у них отношению к духовной семье… Господь наш Иисус Христос… Сам имел на земле покаяльно-богослужебную семью – апостолов Своих… Моисей, получив семью свою, народ израильский, от руки Господа, не оставляет его и в тот момент, когда карающая десница Господня поднялась для уничтожения Израиля за поклонение золотому тельцу. Пребывая до конца в служении народу своему, он чувствовал, что не может быть с Богом без него… Преподобный Феодор Студит в служении семье, в непрестанном купножительстве с ней видит путь приобщения к вечной жизни. “Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе, в сем бо (т. е. в этом житии вкупе) Господь обеща живот вечный”…

 

«Дети мои! Ведь и наша семья от Господа!.. Молитесь Господу, просите Его, чтобы снял с вас тесноту, замыкание в себе, чтобы получили вы расширенное сердце!.. Тогда не глазами плоти, а очами сердца увидите вы собранных Господом вокруг вас чад Его, вашу семью… “Любите семью, служите ей”, – так учил нас Батюшка” (письмо четвертое).

 

“…Большая чуткость духовная дана вам от Господа. Сердце ваше привело вас не туда, где блистало великолепие службы… В маленький убогий храм (Николо-Кленники. – А. Г.) вошел в свое время каждый из вас, в нем почувствовав правду святоотеческого пути” (письмо пятое).

 

Сергий Мечев, 1907Итак, маросейская община. “Редчайшая полнота, почти не встречающаяся, – полнота покаяльно-богослужебной семьи”, где “все переплелось, все составило новый организм соборно совершающей служение духовной семьи”. Каждого ее члена в свое время сердце привело “не туда, где блистало великолепие службы”, а в “маленький убогий храм”, в котором молитвами и пастырскими трудами святого праведного Алексия Мечева, а впоследствии иереев, “связанных с Батюшкой крепкими узами преемственности” – отца Сергия Мечева, отца Бориса (Холчева) и других, – совершалась “правда святоотеческого пути”. Люди же воспринимали это следующим образом: “В церковь ехали, как домой с чужбины… Отчего так хорошо было у нас?.. У настоятеля, у сослужащих и поющих была одна душа в богослужении, а с ними и у всех молящихся. Общая молитва захватывала и несла, как на крыльях… И в храме… все были не чужими, а родными: все были духовные дети одного отца”…

 

Иллюстрации:

1. Протоиерей Сергей Мечев.
2. Отец Алексей с семьей
3. Сергей Алексеевич Мечев
4. Евфросиния Николаевна Шафоростова, Cестра Mилосердия
5. Архиепископ Феодор (Поздеевский)
6. Храм свят. Николая в Кленниках, на Маросейке
7. Отец Сергий на проповеди
8. Крестный ход, 1920
9. Лазаревское кладбище, О. Сергий на могиле отца
10. Преподобный Оптинский старец Анатолий (Потапов)
11. Преподобный Оптинский старец Нектарий (Тихонов)
12. Отец Сергий с общиной
13. Священномученик Сергий Мечёв с прихожанами. Верея, 1927-1928 гг.
14. Священномученик Протоиерей Сергий Мечев
15. Aрхимандрит Борис Васильевич Холчев.
16. 28 октября 1929 года протоиерей Сергий Мечев
17. Дом в Кадникове, где жил в ссылке о. Сергий
18. Хозяйка дома Александра Константиновна Шомина с сыном. Начало 1950-х гг
19. Маросейские прихожане навещают своего духовного отца в ссылке
20. Мария Николаевна Соколова (будущая монахиня Иулиания, известный иконописец)
21. Отец Павел Троицкий
22. Cвятитель Афанасий (Сахаров) исповедник
23. Митрополит Мануил (Лемешевский)
24. Отец Сергий Мечев, 1929
25. Отец Сергий с матушкой Евфросинией и детьми – Ириной, Алексеем и Елизаветой у дома причта
26. фото из Расстрельного дела.
27. Протоиерей Сергий Мечев
28. Брат милосердия Сергей Алексеевич Мечев. 1915
29. Сергий Мечев, 1907

На заставке: Отец Сергей Алексеевич Мечев